Футбольный Сократ

Экс-капитан сборной Бразилии, врач, поклонник Че Гевары и просто прекрасный отец Сократес верит, что его национальной сборной по силам стать гексакампеоном, уверяет, что знал о провале Дунги в ЮАР заранее и рассказывает, почему танцевать самбу на поле лучше, чем изучать тактику игры.

Русско-бразильские страхи

Отец будущего футболиста — Раймундо - был, что называется, большой оригинал. На досуге он любил читать древнегреческих мыслителей, что сказалось на его сыновьях. В хорошем смысле. Трех первых наследников он назвал Сократес, Состенес и Софоклес. Четвертому повезло больше — он получил свое имя в честь отца и сократил его до Раи. Это в СССР мы привыкли к именам Даздраперма и Вилен, а вот для Бразилии такое было уникальным явлением. Поэтому Сократесу долгое время приходилось оправдываться, мол, никакой я не грек, а самый что ни на есть бразилец. Это папа во всем виноват. Но вскоре отца он винить перестал и просто добавил к своему имени приставку — Бразилейро. Тотчас все вопросы у всех отпали. Ну, бразилец же? Отличный бразилец.

Правда, все это только на бумаге так гладко. А на деле парню пришлось несладко. Странное у него все же было детство. Отец был федеральным налоговым агентом и заядлым библиофилом. В старшем сыне, как в сказках, он видел продолжателя своего дела. И пришлось Сократесу, будучи подростком, читать труды Платона, Канта, Фрейда, Макиавелли, Руссо…

Когда сын увлекся футболом, (вы же знаете, что в Бразилии в футбол не играют разве что собаки, да и те, поскуливая, смотрят, как на площадках летает вверх-вниз кожаный снаряд), отец немного переживал. Не знаю, как бы выразился на эту тему древнегреческий философ, но папа боялся чисто русской поговорки: «Было у мамы два сына: один умный, второй — футболист». Впрочем, волновался папа, как оказалось, зря. Сын его качал не только и столько мышцы ног, сколько «мышцы головы», подчеркивая, что футбол для него всего-навсего хобби.

В итоге Сократес поймал двух зайцев. В 1999 году он занял 63-е место в списке величайших футболистов XX века согласно опросу читателей журнала World Soccer. А великий Пеле даже включил его в число 125 величайших ныне живущих футболистов. И тем не менее, будучи еще профессиональным игроком, Сократес получил диплом врача в университете Сан-Паулу, а после окончания спортивной карьеры — степень доктора философии. Все заработанные деньги он вложил в клинику в Рибейрао-Прато, а в рабочем кабинете установил бюст Сократа. Поэтому рассуждать о футболе и жизни философски ему позволено.

Что общего у самбы, ван Гога и Че Гевары?

Сегодня он растит шестерых сыновей, работает комментатором на футбольном канале и философски рассуждает о бедах и радостях пентакампеонов. Что уж там, винит Дунгу, объясняет, почему чемпионат мира-2014 в Бразилии — это хорошо. И почему лев в клетке — это плохо. В свободное от философских мыслей время пишет роман.

— Если отбросить все шутки в сторону, то для Бразилии принять два крупнейших международных спортивных соревнования — большая честь, — рассуждает Сократес. — Через четыре года у нас пройдет чемпионат мира по футболу, а через шесть — Олимпийские игры. Тот колорит, который есть у нас, перевешивает все «против». Знаете, что в нашей стране самое забавное? То, что многие люди до сих пор считают, что наша столица — Буэнос-Айрес. А еще смешнее, что никто переубеждать их в этом не планирует.

— Бразилию нужно понимать не просто как страну, — добавляет футболист. — Это смесь рас и людей всех возрастов и вероисповеданий. Вы считаете это плохо? А я вот что скажу, все это означает только одно — прекрасная почва для творчества и новых идей. Конечно, на данный момент у нас могла бы быть лучше развита инфраструктура и прочее. Но разве это главное для футбола?

— Когда играл я, все было по-другому, — вспоминает Сократес. — Наша команда жила, трудилась и играла гармонично. Каждый имел одинаковые права независимо от образования, цвета кожи, политических взглядов. Каждый мог высказывать свою точку зрения, и она обсуждалась.

Сократес — воплощение красивого футбола Бразилии. Того футбола, который приводит в восхищение всех. В его понимании, игра на поле — это не тактика и не схема. Это картина. Сократес всегда был очень ловок в обращении с мячом, и его движения на поле даже сравнивали с движениями танцора самбы. Однажды, когда его попросили назвать своих футбольных кумиров, он ответил, что по идее должен назвать имена Пеле и Гарринчи, но это было бы неверным. И вместо них выбрал музыканта Джона Леннона и лидера кубинской революции Че Гевару. И он, что самое интересное, не шутил. В Бразилии, жившей еще в условиях диктатуры, Сократес придерживался радикальных левых взглядов. Он отпустил волосы и отрастил бороду, чтобы быть похожим на Че. «Если бы это было нужно для решения социальных проблем, я бы взялся за оружие», — сказал он как-то.

— Если бы художники Винсент ван Гог или Эдгар Дега задумывались во время работы о том, что в итоге у них получится, то, уверен, не было бы тех шедевров, — рассуждает Сократес. — Футбол — тоже искусство. Нужно жить им и творить на поле, а не думать о том, выиграю ли я или нет?

Зачем Дунга посадил льва в клетку?

Сократес категорически отвергает даже мысль о том, что кто-то может быть разочарован выступлением сборной Бразилии на чемпионате мира в ЮАР. Он полагает, что настоящие бразильцы заранее знали, что ничего путного из Дунги-тренера не выйдет. Это все равно, что дикого льва посадить в клетку и начать дрессировать. Лев, конечно, выполнит трюки, встает на задние лапы и побегает по арене цирка. Так он покажется всем техничным, все его движения будут продуманы и отточены. Но сможет ли этот лев соперничать с тем диким львом, который, притаившись в кустах и нервно подергивая хвостом, охотится на антилопу?

— Бразильцы не расстроены, — уверен Сократес. — Они знали, что проиграют. Это было мучение. И играть, и смотреть на это. Ужасно. Нужно вернуть нашей сборной душу, и она вернет себе трофеи. Нельзя сравнивать нас с другими сборными. Это невозможно. Любой бразилец, даже когда он играет за границей, остается верен своей стране и внутри него всегда есть частичка Бразилии.

Невольно вспоминаются слова главного тренера ЦСКА Леонида Слуцкого о том, как во время матчей чемпионата мира с участием Бразилии бегал по коридорам тренировочной базы форвард Гильерме и кричал. Никто его не останавливал. Все знали — это зов крови и предков.

Гексакампеоны?

— Диктатура давно отжила свое в нашем обществе, но футбольный уклад не изменился, — негодует Сократес. — Людьми, занимающих высшие посты в спорте, движут шкурные интересы. Если мы и дальше продолжим в том же духе, то бразильский футбол окажется скоро под мостом. Все, что мы оставим после себя, — это скелеты стадионов.

— Люди дали мне власть как популярному футболисту, — добавил он. — Если бы я не был по ту сторону баррикад и не знал, что такое футбол изнутри, я бы молчал. Футбол научил меня многому. И эта игра должна жить в Бразилии. Это ее место. Здесь ей всегда было уютно. Сейчас я понимаю, что внешняя оболочка — ничто. Когда я назвал одного из своих сыновей Фиделем, мама ужаснулась. А я ответил ей — посмотри на меня, я живу с именем Сократа, и ты видишь, что родило это имя в моей душе. Хочу, чтобы то, что живет во мне, родилось и во всех футболистах. Тогда я буду уверен — Кубок мира вернется в руки тех, кому он предназначен.

Татьяна Помельникова, Sportbox.ru. По материалам BBC.